Ярослав львович

Скворцов Ярослав Львович


Бесплатная юридическая консультация:

Официальная информация о преподавателе: ДеканК.социол.н.

С февраля 2005 года — декан факультета Международной журналистики МГИМО. Кандидат социологических наук, доцент кафедры.По окончании МГИМО в 1989 году работал обозревателем по странам Западной Европы в «Литературной газете»; обозревателем, заместителем редактора, а позже – редактором отдела финансов в издательском доме «КоммерсантЪ»; заместителем главного редактора в газетах «Русский телеграф» и «Время новостей».

Оглавление:

Руководил Московским бюро журнала OST in WEST (Мюнхен, Бавария), был членом редакционной коллегии журналов «Компания» и «Популярные финансы». Сотрудничает с рядом интернет-ресурсов, альманахом «Лаборатория рекламы, маркетинга и Public Relations», а также еженедельником «Огонек». В марте 2004 года стал одним из основателей учебного центра РАМИ «РИА Новости», где провел ряд тренингов для журналистов и представителей пресс-служб. Лауреат премии Союза журналистов России за лучшее журналистское произведение на экономическую тему 1993 года, премии Ассоциации российских банков 1999 года.Преподает на МЖ с 1997 года. Читал курс «Деловая журналистика», «Зарубежная журналистика», ведет мастер-класс журналиста на младших курсах; читает лекции по курсам PR-технологии и бизнес-PR.В декабре 2003 года защитил на кафедре социологии диссертацию «Печатные СМИ как актор социальных реформ в России».Публикации: «»Не пишущий» декан факультета журналистики легко превращается в обычного бюрократа» («Международник.ру», 27.04.05.)

Источник: http://studizba.com/hs/138-mgimo/teachers/1476-kafedra-mezhdunarodnoj-zhurnalistiki/28145-skvorcov-jaroslav-lvovich.html

Ярослав

Ярослав Скворцов

Информация

Другое

Действия

2 135 записей к записям Ярослава

Бизнес-центр с портретом Вернадского откроет двери в 2019 году#


Бесплатная юридическая консультация:

Строительство бизнес-центра «Академик» с портретом ученого Владимира Вернадского на фасаде завершат в апреле–июне 2019 года. Показать полностью… Об этом сообщает пресс-служба Москомархитектуры.

По словам главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова, на сегодняшний день строители закончили монолитные работы на объекте.

Площадь БЦ с подземной автостоянкой на 520 машино-мест составляет примерно 47 тысяч квадратных метров. Его возводят на Проспекте Вернадского по проекту архитектурного бюро UNK project.

Основная часть комплекса в высоту достигает 14 этаже и имеет форму линзы, что нивелирует его толщину. При разработке проекта архитекторы сделали акцент на таких качествах, как монументальность и функционализм, соединив современные формы с архитектурными отсылками к истории района.

Особенностью проекта также является портрет Владимира Вернадского: изображение появляется на фасаде за счет различного сечения ламелей из алюминия. «Применение ламелей – распространенный прием в архитектуре, и вертикальные фасадные элементы характерны для застройки района Проспект Вернадского, которая формировалась в 1960–1980 годах прошлого века», – пояснил Сергей Кузнецов.


Бесплатная юридическая консультация:

Он отметил, что, даже используя типовую фасадную систему, архитекторы сумели создать необычный визуальный эффект. «Лучше всего портрет ученого Владимира Вернадского будет просматриваться автомобилистами и пешеходами с противоположной стороны проспекта», – добавил главный архитектор столицы. По его словам, здание бизнес-центра планируют достроить во II квартале следующего года.

Согласно проекту, на первом этаже БЦ разместятся небольшие магазины и кафе. Кроме того, подъездные пути будут вести к разным уровням закрытой стоянки, что позволит снизить трафик в час пик, отметили в Москомархитектуры.

Источник: http://vk.com/skwortzow

Скворцов Ярослав Львович

РИНЦ Author ID:(spin-код:)

Скворцов Ярослав Львович

  • Декан
  • Факультет Международной журналистики
  • Декан факультета
  • Кафедра международной журналистики
  • Главный редактор
  • Журнал «Международные коммуникации»

К.социол.н.


Бесплатная юридическая консультация:

С февраля 2005 года — декан факультета Международной журналистики МГИМО. Кандидат социологических наук, доцент кафедры.

По окончании МГИМО в 1989 году работал обозревателем по странам Западной Европы в «Литературной газете»; обозревателем, заместителем редактора, а позже – редактором отдела финансов в издательском доме «КоммерсантЪ»; заместителем главного редактора в газетах «Русский телеграф» и «Время новостей». Руководил Московским бюро журнала OST in WEST (Мюнхен, Бавария), был членом редакционной коллегии журналов «Компания» и «Популярные финансы». Сотрудничает с рядом интернет-ресурсов, альманахом «Лаборатория рекламы, маркетинга и Public Relations», а также еженедельником «Огонек». В марте 2004 года стал одним из основателей учебного центра РАМИ «РИА Новости», где провел ряд тренингов для журналистов и представителей пресс-служб. Лауреат премии Союза журналистов России за лучшее журналистское произведение на экономическую тему 1993 года, премии Ассоциации российских банков 1999 года.

Преподает на МЖ с 1997 года. Читал курс «Деловая журналистика», «Зарубежная журналистика», ведет мастер-класс журналиста на младших курсах; читает лекции по курсам PR-технологии и бизнес-PR.

В декабре 2003 года защитил на кафедре социологии диссертацию «Печатные СМИ как актор социальных реформ в России».

  • Экономическая журналистика

Публикации: «»Не пишущий» декан факультета журналистики легко превращается в обычного бюрократа» («Международник.ру», 27.04.05.)

Yaroslav Lvovich Skvortsov


Бесплатная юридическая консультация:

Ph. D. in Sociology Faculty of International Journalism, Dean Department of International Journalism, Associate Professor

Since February 2005 Dean of the Faculty of International Journalism, MGIMO University

Candidate of Sociological Sciences, Associate Professor at the Department of International Journalism.

Having graduated MGIMO University in 1989 worked as an analyst for Western Europe countries in “Literaturnaya gazeta” (Literature Newspaper). Was a reviewer, assistant editor and later finances department editor in the publishing house “Kommersant”. Worked as editor-in-chief deputy in newspapers “Russkiy telegraph” (Russian Telegraph) and “Vremya novostey” (News Time). Headed Moscow bureau of the magazine OST in WEST (Munich, Bavaria). Former editorial board member of the magazines “Kompaniya” (Company) and “Populyarniye finansi” (Popular Finances). Collaborates with a number of Online-newspapers, authology “Laboratory of advertisement, marketing and Public Relations” and weekly magazine “Ogonek”. In March 2004 was one of the founders of the training centre of the Russian Agency of International Information «RIA Novosti». Conducted there an array of trainings for journalists and press-servicemen. Winner of the award of the Russian Union of Journalists for the best journalist work on economy of 1993 and award of the Association of Russian Banks of 1999.

Professor at the Faculty of International Journalism since 1997. Held courses in disciplines “Business Journalism” and “Foreign Journalism”. Gives master-classes in Journalism for first- and second-year students, delivers lectures in PR-technologies and Business-PR.


Бесплатная юридическая консультация:

In December 2003 defended thesis “Print Media as an actor of social reforms in Russia” at the department of Sociology.

Источник: http://mgimo.ru/people/skvortsov/

СКВОРЦОВ Ярослав Львович ( род. 1967)

Ярослав Львович СКВОРЦОВ (род. 1967) — Кандидат социологических наук, декан факультета Международной журналистики МГИМО: Видео | Интервью | Аудио | Фотогалерея.

Ярослав Скворцов по окончании МГИМО (У) в 1989 году работал обозревателем по странам Западной Европы в «Литературной газете»; обозревателем, заместителем редактора, а позже – редактором отдела финансов в издательском доме «КоммерсантЪ»; заместителем главного редактора в газетах «Русский телеграф» и «Время новостей». Руководил Московским бюро журнала OST in WEST (Мюнхен, Бавария), был членом редакционной коллегии журналов «Компания» и «Популярные финансы». Сотрудничает с рядом интернет-ресурсов, альманахом «Лаборатория рекламы, маркетинга и Public Relations», а также еженедельником «Огонек». В марте 2004 года стал одним из основателей учебного центра РАМИ «РИА Новости», где провел ряд тренингов для журналистов и представителей пресс-служб. Лауреат премии Союза журналистов России за лучшее журналистское произведение на экономическую тему 1993 года, премии Ассоциации российских банков 1999 года.

Преподает на МЖ с 1997 года. Читал курс «Деловая журналистика», «Зарубежная журналистика», ведет мастер-класс журналиста на младших курсах; читает лекции по курсам PR-технологии и бизнес-PR. В декабре 2003 года защитил на кафедре социологии диссертацию «Печатные СМИ как актор социальных реформ в России».


Бесплатная юридическая консультация:

Источник: www.mgimo.ru/ .

Ярослав Львович СКВОРЦОВ: интервью

Ярослав Львович СКВОРЦОВ (род. 1967) — Кандидат социологических наук, декан факультета Международной журналистики МГИМО: Видео | Интервью | Аудио | Фотогалерея.

ИСПЫТАНИЕ МАНДАРИНОМ Почему в журналистику надо играть, и зачем нужен храм при МГИМО

Брать интервью у декана факультета Международной журналистики МГИМО Ярослава Скворцова я поехала в университет в период вступительных экзаменов. Центральный вход в МГИМО в это время перекрыт, пробираться нужно через приемную комиссию. Ярослав Львович встретил меня у «фонтана слез» — так называют небольшой фонтанчик, у которого абитуриенты и их родители традиционно собираются в ожидании результатов экзаменов. На факультете МЖ действуют правила для поступающих в творческие вузы, а значит, сюда нужно сдавать творческий конкурс — писать эссе на одну из заданных тем. В принципе, с каким багажом дети пришли поступать, понятно становится именно здесь. Об этом, в первую очередь, я и спросила моего собеседника…

— Один абитуриент в сочинении творческого конкурса написал: «Журналист — это дерево». Когда я вслух прочитал эту фразу экзаменаторам, все буквально замерли. А дальше в работе было пояснение: «Он вдыхает углекислый газ и выдыхает кислород».

Бесплатная юридическая консультация:

— Забавно… А еще? И какова общая картина с поступлением в этом году? Есть сильные дети? — Мы проверили еще не все работы и говорить о ситуации в целом мне сложно. Пока ясно только одно: по ЕГЭ в этом году у нас проходной балл ниже, двоек за вступительные сочинения тоже много, увы. А что до ярких мыслей… Среди тем творческого конкурса в этом году был вопрос, почему усиление России на международной арене воспринимается неоднозначно. Один ребенок написал: «Россия — это конь, он скачет по земному шару, куда хочет».

— Необычная метафора… Можно тогда вопрос о политике? МГИМО — государственный, политически ориентированный вуз. Сюда принимают тех, кто во вступительных сочинениях высказывает оппозиционную точку зрения? — Был у нас интересный эпизод. Один молодой человек после консультации подошел ко мне и спросил: если его точка зрения отличается от официальной, значит ли это, что ему лучше не брать соответствующих тем? Я ответил, что экзамен у нас проходит в формате творческого конкурса, а значит, если вы можете аргументированно, доказательно изложить свою точку зрения, то — вперед, вы не ошиблись в будущей профессии. Но если это будет издевка, плевок, укол, только ради того чтобы уколоть, — значит, вам у нас делать нечего. Потому что такие методы изложения называются хамством. К сожалению, они тоже встречаются во вступительных работах…

«Зачем Вы меня обманули?»

— Мне часто приходилось слышать, что можно научить человека писать новости, но невозможно его научить, как стать Познером или Парфеновым. В чем же задача факультета журналистики? — Знаете, что ответила великая Майя Плисецкая, когда ей задали вопрос, что вот, мол, Вы столько лет готовите балерин, неужели, когда Вы смотрите на маленьких девочек, Вы не можете сказать, кто из них будущая Павлова, кто Ульяна Лопаткина, а кому в балете вообще делать нечего? Ответ был гениальным: «Мне всю жизнь дарят цветы, и каждый раз, принося их домой и ставя в вазу, я пытаюсь угадать: какой цветок наутро останется, наберет бутон, а какой засохнет… Я никогда не угадывала».

Так и здесь. Глядя на первокурсников, никогда не знаешь, кто в кого вырастет. Конечно, порой я слышу от коллег: «Я только что разговаривал с твоим студентом — это просто маленький Познер!» Но зарубок я никогда не делал и впоследствии не проверял. Да и неизвестно еще, какой тип журналистики будет так же востребован через пять лет, как сегодня форматы Познера или, скажем, Михаила Леонтьева. Поэтому лично я для себя задачу определяю так: мы принимаем к себе ребят, которым нравится профессия журналиста, мы стараемся создать наилучшие условия для того, чтобы они в эту профессию пришли и себя там чувствовали комфортно. Брать каждого за руку и доводить до редакции — такой цели нет. Но у них есть все возможности сделать это самостоятельно.


Бесплатная юридическая консультация:

Что же касается обучения… Я считаю, что в журналистику надо играть, в хорошем смысле слова. Потому что это игра, которая развивает у молодых людей неравнодушие, любопытство, навык сопоставления разных фактов, поиска информации, анализа… Вкус к жизни, вкус к теме, желание и готовность разобраться в вопросе, понять, что поверхностными вещами дело не ограничивается, есть еще что-то. На занятиях я всегда говорю: представьте, что вы выходите на поляну и, прежде чем начать разводить там костер, вы должны оглядеться. Сейчас, может, мишка за вами выйдет, может быть, слева люди отдыхают, и вы им помешаете, а может быть, у вас пока дров маловато… Умейте сориентироваться в том информационном поле, где вы находитесь, понять, что происходит.

— Вы считаете, удается этому научить? — Кто хочет, тот может этому научиться. Как в любой творческой профессии или в спорте: тренировка для всех, а дальше — вопрос личной мотивации, кто за чем пришел. У нас много выпускников, которыми можно гордиться. Но вместе с тем… Кто-то приходит к нам, потому что родители отправили — у них глаза потухают довольно быстро, учить их тяжело. Кто-то приходит, казалось бы, за профессией, но лишь для того, чтобы много в ней зарабатывать. И такие люди найдут свое, вопрос только один: какой ценой? Если с помощью фейков и манипуляций — да, это тоже путь. Но дальше каждому придется с этим жить, а жизнь — штука умная, она таких историй не оставляет просто так. Мне жаль, что далеко не все студенты действительно хотят стать хорошими журналистами.

— Но ведь и во взрослой журналистике полно людей, которые занимаются фейками или пишут статьи, соответствующие ожиданиям аудитории, в ущерб реальной картине… И такие журналисты очень востребованы. — Есть у нас в стране общая проблема — по целому ряду вопросов мы считаем себя экспертами. Например, многие мужчины считают себя экспертами в футболе. Они с ходу объяснят, как надо строить детско-юношеские школы, как тренеров подбирать и так далее, но сами почему-то этого не делают. Так же и с журналистикой. Я все чаще сталкиваюсь с тем, что дети, которые приходят к нам учиться, почему-то думают: журналист — это человек, который знает ответы на все вопросы. Например, на занятии я говорю: посмотрите, какая интересная коллизия, вице-премьеру, который раньше занимался социальными вопросами, теперь могут поручить заниматься Северным Кавказом, почему? Они на меня смотрят как на идиота, в глазах написано: а вам что-то непонятно? Вы у нас спросите, мы вам ответим: во-первых… — и дальше последует стройная цепочка объяснений. Дети при этом даже не пытаются вникнуть в суть вопроса, у них ответ уже готов. Со временем я устал от этого и придумал один прием.

Называю его «мандарин». Беру в руки вот этот предмет захожу в аудиторию и спрашиваю: «Ребята, что это такое?» Они смотрят на меня с усмешкой: «А вы что, не знаете?» «Нет, — говорю, — я у вас спрашиваю». Они отвечают: «Это мандарин». Тогда я объявляю: «Сегодня это ваша тема, расскажите мне про него все, что можете». — «А что про него рассказывать? Да мы все про него знаем. Это такой фрукт, который растет в теплых краях, у него, там, мякоть, косточки…» — и так далее. Спустя время до кого-то доходит: «А, я понял, что вы хотите спросить! Я вижу, что у него красные вкрапления. В Абхазии есть мандариновая мафия…» — дальше следуют рассуждения про мафию. Потом кто-то, более мирно настроенный, говорит: «Да ерунда это все, мандарин — это символ Нового года, Рождества, это запах мандариновых корок…» — и я слышу рассказы про новогоднее настроение. «Отлично, — говорю я, — вы прекрасно все это рассказываете, лови́те!» — и вот так, как вам сейчас, кидаю им описываемый предмет.

— Ой… Так он же пластмассовый! А я еще голову ломала, как он у Вас тут не испортился с окончания семестра… — Именно что пластмассовый. Человек ловит его и меняется в лице. А я говорю: «И зачем вы меня обманули? Зачем вы мне сейчас все это рассказывали? Разве ваше рассуждение имеет какое-то отношение к этому предмету?» Студенты обычно отвечают, что это я их обманул, но я объясняю: «Разве? Я всего лишь спросил, что это такое. И получил от вас ответ. Вы же не встали, не взяли его в руки, не попробовали. Вы оценили его по трем критериям — форма, цвет и размер. Вкус, происхождение, содержимое, наличие или отсутствие корки — все это вас не интересовало. Но вы тут же начали мне все о нем рассказывать. То, чем вы сейчас занимались, — это то, чем каждый день занимается плохая журналистика в девяноста девяти случаях из ста. Именно так оценивают предметы, явления, людей, институты, организации… Вы услышали: на нашу территорию упал очередной снаряд — и начинается: «А, ну все понятно! Россию подталкивают к началу агрессии против Украины, Украина, в свою очередь…» — и так далее. И все это журналист разъясняет, не выезжая из редакции. Или авария в московском метро: «А, все понятно! Увлеклись стройкой и забыли, что…» — далее по тексту. А вы узнали причину? Вы приехали на место событий? Поговорили со специалистами? Понюхали этот «мандарин»? Попробовали на язык? — «Нет, зачем, я же вижу, что происходит…» Но в том-то и дело, что нет. Проблема в том, что так рассуждают не только журналисты. К сожалению, это наша обычная обывательская манера рассуждения. И эту обывательскую аудиторию обслуживают обывательские медиа. Помните фразу? «Ужасная, отвратительная программа «Окна»! И главное — как поздно показывают!» Менеджер образовательных услуг

— Сейчас много говорят о смене ролевых моделей в образовательном процессе. Традиционным отношениям «учитель — ученик» теперь в большей степени подходит определение «продавец — покупатель». То есть педагог сегодня должен продумать чуть ли не рекламную кампанию для своей дисциплины, в которой студент зачастую не заинтересован. Вы разделяете такой взгляд? — Вы, наверное, знаете, в высшей школе сейчас принято устойчивое выражение «оказание образовательных услуг». Вместо слова «обучение». И, как шутят некоторые наши коллеги, пройдет несколько лет — и мы забудем слова «профессор», «учитель», «наставник», а будем говорить «менеджер по оказанию образовательных услуг». Воспринимать это как трагедию или как данность? Наверное, не стоит относиться к этому как к сугубо доминирующей тенденции. Да, шаги нынешнего этапа реформы образования сводятся к ужесточению системы отчетов, написанию программ по жестким критериям… И в принципе понятно, зачем это делается. Еще десять лет назад люди приходили в институт и понимали, что для многих из них он будет основным и последним местом в получении образования. Теперь же, с введением двухуровневой системы, очень многие после получения степени бакалавра продолжают обучение в магистратуре — и не обязательно в МГИМО, не обязательно в Москве и не обязательно в России. Поэтому наши дипломы должны максимально приближаться к стандартам ведущих зарубежных вузов, поэтому в расписании появились дисциплины по выбору — студенты сами решают, что им нужно. На этом фоне меняются и отношения «педагог — ученик». И иногда это изменение происходит в пугающем направлении: я пришел получить знания, вы мне их дайте — и на этом мы расстанемся, а если мне что-то не понравится — я встану и уйду раньше, прямо с занятия… Лично мне не хотелось бы, чтобы на моих парах царила такая атмосфера. Не хочу думать, что когда-нибудь настанет день, когда клиенты или покупатели образовательных услуг смогут позволить себе такую модель поведения.


Бесплатная юридическая консультация:

— Но Вы же сами говорите: такова тенденция. Можно ли этому противостоять? — Не буду оригинальным, если скажу, что неравнодушный лектор всегда найдет способ заинтересовать своим предметом. Но нужно иметь в виду еще два момента. Во-первых, поглядывать на календарь и помнить, что мир вокруг меняется.

Например, я постоянно сталкиваюсь с таким явлением: студенты абсолютно уверены, что, если они запрашивают что-то в поисковике Интернета и получают ноль результатов поиска, это означает, что того, о чем они спрашивают, не существует. Эту примету времени необходимо учитывать, когда входишь в аудиторию.

Во-вторых, нужно честно отвечать себе на вопрос: как то, что я даю, поможет студенту в его профессиональной жизни? И в жизни вообще?

Учитель — он ведь тоже учится, мы не зря говорим об образовании длиною в жизнь, life long education. Когда учились мы, целый ряд дисциплин нам давали в более полном объеме, и мы готовы были все это воспринять. У нынешнего поколения другое мироощущение, у них нет навыка складывать в копилку все, о чем им рассказывают. Что тут делать, рвать на себе волосы? А смысл? Сдвиги в системе образования — явление не уникальное. В представлении о базовых ценностях, например, тоже многое изменилось. Если в ряде европейских стран сейчас отказываются от понятий «отец» и «мать», то куда уж дальше? Осталось ли еще что-то базовое и безусловное, что не подвергалось бы сомнению? Перемены в отношениях «учитель — ученик» на этом фоне выглядят даже закономерными. Задача педагога здесь вполне понятна: он должен по-прежнему быть интересным студенту. А для этого нужно постоянно работать над собой.

Где прячется жизнь


Бесплатная юридическая консультация:

— Ярослав Львович, вот слушаю я Вас и думаю: мы действительно делаем что можем, чтобы дети получали достойное образование и росли умными журналистами. Думаю, в других вузах делают то же самое. Но почему тогда у нас гораздо больше такой журналистики, которой мы никого не обучали? — У меня к Вам встречный вопрос: почему, как Вы думаете, у нас не раскрутился на должном уровне проект Общественного телевидения?

— Мне кажется, тут много причин. Например, не произошло выхода на аудиторию. — А российское общество нуждается в принципе в общественных медиа? Или оно до них еще не доросло?

— Но когда-то ведь мы дорастем… — Надеюсь. Но пока они нам не очень-то нужны. Как бы высокомерно с моей стороны это ни прозвучало. Если прийти к человеку и сказать: «А ты хочешь качественное телевидение, чтобы там были люди, которые пока не попадают на экран, которые рассказывали бы тебе глубокие вещи и заставляли тебя думать?» «Да», — ответит зритель. «Хорошо, будет, но за это надо платить 400 рублей в месяц…» — «Ой, нет, спасибо, я и своим «зомбоящиком» вполне доволен».

Понимаете, удел умной журналистики — быть непопулярной, в смысле охвата аудитории. Это всегда будет узкий круг людей. Так же как любой человек в России знает имена Пушкина, Лермонтова, Достоевского и Толстого, но много ли тех, кто периодически открывает их книги? Массовый спрос существует в любой культуре, поэтому у нас он тоже большой, и у него свои особенности. Массовая журналистика этот спрос вполне удовлетворяет. Вы знаете, например, какая городская газета висит на автобусной остановке в Дивееве, в поселке, где находится крупнейший женский монастырь? Газета «Советская Россия», свежий выпуск. Как в старые добрые времена… Но как одно сочетается с другим? По-моему, дело в том, что у нас не очень много людей, которые готовы думать, ломать стереотипы, понимать, что между черным и белым есть серый и масса его оттенков.

— А может быть, дело в том, что мы просто не справляемся с теми потоками информации, которые на нас льются со всех сторон? И мозг защищается тем, что плывет по течению, потребляет информацию из привычных источников? — Как человек — сам кузнец своего счастья, так и от информационных потоков у каждого в арсенале есть пара-тройка зонтиков или непромокаемый плащ. Мне кажется, мы умеем от них прятаться. Вот сижу я дома, смотрю фильм по «Культуре», приходит моя мама и говорит: «Ты что, не смотришь Соловьева? Да там сейчас такие баталии…» — «Мам, а что в этом интересного?» — «Ничего ты не понимаешь. Там жизнь настоящая проходит!» Наверное… А вот когда я стажировался в Университете Дьюка в Северной Каролине, у меня был друг — немец, который приехал из крошечного города Бремен. Как-то мы с ним поехали в Вашингтон, сидим в интернет-кафе, он кому-то что-то пишет. Потом выходим — и я вижу, он задумался о чем-то вечном. Я спрашиваю: «Кристоф, все нормально?» Он отвечает: «Понимаешь, у меня есть приятель, мы с ним вместе работали на бременском телевидении. Он мне сказал несколько лет назад: да ну ваш сумасшедший город Бремен, суета здесь такая! — и уехал в деревню. Я пишу ему сейчас, что мы с Ярославом гуляем по Вашингтону… А он мне в ответ: «А мы сегодня соседу крышу поменяли, и у меня корова отелилась… Вот это жизнь!» И Кристоф, видимо, задумался, что жизнь проходит мимо него, мимо меня и мимо Вашингтона, — она где-то там, в маленькой деревне…


Бесплатная юридическая консультация:

Вопрос Марселя Пруста

— При МГИМО достраивается большой православный храм, временный храм уже два года как открыт… Что все это значит? Вам наверняка приходилось отвечать на вопросы, зачем при светском государственном вузе церковь? Я помню общественные дебаты еще до начала строительства, когда часть людей говорили: лучше бы детскую площадку тут поставили… — На эти реплики ответ не изменился: не надо выбирать между храмом и детской площадкой, должно быть и то, и другое. Мне нравится позиция нашего настоятеля, протоиерея Игоря Фомина. На риторические вопросы «Зачем тут строить храм?» он отвечает делами. У нас открыта воскресная школа, с многодетными семьями постоянно работают, в детский дом прихожане ездят… Бывают такие ситуации, когда нужно делать, а не говорить. И многие вопросы сами собой отпадают.

А что касается назначения церкви при вузе… Есть на Западе традиция, когда при крупных университетах обустраиваются храмы. Хорошая традиция. Но вот однажды я путешествовал с семьей по Америке и оказался в Чикаго, а там, в местном университете, есть храм Ротшильда. Я попытался расспросить: а почему храм так называется? К какой конфессии он относится? Какие здесь бывают богослужения? На это мне ответили: «Да нет, просто Ротшильд это все построил». Я вижу, странное дело: вроде бы мы говорим по-английски, но меня явно не понимают. «А что вас смущает? — задали мне наконец вопрос. — У нас университет, при университете должен быть храм. Здесь вручают дипломы, аттестаты, посвящают в студенты, здесь проходит заседание ученого совета…» — «А службы здесь бывают?» — «А зачем? Пару лет назад приходил ксендз, мы под Рождество молились…» Иными словами, храм — это только традиция, атрибут; он должен быть при университете, как и кампус, библиотека, стадион, бассейн… Раз в год все надевают мантии и шапочки, собираются там, как в клубе, говорят друг другу что-то вроде «education forever» и расходятся. Частью жизни университета храм не становится, это всего лишь стены. По-моему, это странный подход. Мне кажется, храм не должен превращаться в клуб или конференц-зал для торжественных мероприятий.

— А у храма при МГИМО в этом смысле какое назначение? — Самое прямое: чтобы там служили Богу, и чтобы все желающие могли там молиться. Никто никого туда насильно не ведет, и хорошо, что он стоит в некотором удалении от вуза. Но я заметил: со временем туда все чаще стали заходить наши студенты и мои коллеги. В свое время мне очень хотелось, чтобы мы все быстро построили, чтобы прошел первый молебен, на котором соберется много народу… Потом я понял: такие вещи быстро не происходят. И это тоже хорошо. Мысль о приходе в храм нужно выносить в себе, сформулировать для себя жизненно важные вопросы. Главное, чтобы у человека всегда была возможность туда прийти, и с ним там тепло поговорили, а он был бы готов слушать. Храм — это не трибуна, это место для очень камерного разговора с самим собой и с Богом.

— Вы — староста прихода, занимаетесь организационными делами… Как все это началось? — Не знаю, искренне говорю. Как мы встретились с отцом Игорем, почему именно ко мне он обратился с таким вопросом, почему мне предложили быть старостой… Это было на встрече выпускников МГИМО. Профессор Алексей Викторович Шестопал рассказал тогда в своем выступлении, что есть такой проект — храм построить. У нас много разных проектов возникает: кто-то команду КВН спонсирует, кто-то футбольное поле обустраивает… И тут вдруг… храм. У меня тогда было ощущение, что все пойдет очень быстро: землю найдем, деньги — тоже не проблема… Оказалось, что и то, и другое — проблема. В смысле, все в итоге получилось, но не волшебным образом, а большими трудами. Я вообще ничего не знал о том, как строится храм. Всему пришлось учиться буквально на ходу.


Бесплатная юридическая консультация:

— А как случилось, что Вы пришли к вере? Это со строительством было связано? — Нет, это случилось раньше, когда родился мой сын. Как-то само собой получилось, причем и у меня, и у жены. Мы крестились вместе, через три года обвенчались. А сын мой, кстати, крещенный в младенчестве, впервые захотел поговорить о Боге именно с отцом Игорем Фоминым — после того, как они с батюшкой вместе в футбол поиграли. На него такое впечатление произвел человек в подряснике, который гоняет мяч по полю… Саша задал ему вопрос, который его очень волновал: почему у него веревочка от крестика все время обрывается? Кто-то из друзей, наверно, сказал ему, что это плохая примета. Отец Игорь что-то ему объяснил про приметы, что ерунда это все… Но странное дело — крестик после этого перестал обрываться. Так началось их общение.

— Вы работаете в вузе, в административной системе. Вам часто приходится соотносить свои действия и шаги с Вашей верой? Или поводов особо нет? — Они есть постоянно. Заповедь «Не убий» вспоминаешь каждый день. Она ведь не только о том, что нельзя убивать в буквальном смысле, — это очевидно. Она такова, что, если ты кого-то осудил в душе — ты уже ее нарушил. Или если несправедливо, не вовремя высказал что-то человеку, не заметив, в каком он состоянии.

Христианство учит критическому отношению прежде всего к себе. И ты пытаешься вовремя себя остановить, подумать и взвесить, прежде чем что-то сделать. Жаль, что получается далеко не всегда.

— Вы считаете, это вера помогает так смотреть на мир? Кто-то поступает именно так, не будучи христианином. Это, скорее, вопрос внутренней культуры, опыта. А что дает именно вера? — Она дает ответ на последний вопрос из списка Марселя Пруста, который так любит приводить в конце своей программы Владимир Познер. Я всегда смотрю его передачи ради этого последнего вопроса. Он о том, что вы скажете Богу, когда окажетесь перед Ним. Я знаю, Он многое с меня спросит: тут я кого-то не заметил, здесь поступил не так, как надо, там что-то забыл… И это будут очень серьезные вопросы. Чем раньше начнешь искать ответ — деятельно, а не умозрительно, — тем лучше.

Автор: МИТРОФАНОВА Алла Источник: ФОМА О православии для широкой аудитории


Бесплатная юридическая консультация:

Источник: http://www.sinergia-lib.ru/index.php?page=skvorcov_ya_l

Национальная премия в области развития общественных связей

Вы можете принять участие в любых мероприятиях в рамках Национальной премии в области развития общественных связей «Серебряный Лучник». Для этого Вам необходимо просто заполнить форму на нашем сайте.

Скворцов Ярослав Львович

С февраля 2005 года — декан факультета Международной журналистики МГИМО (У).

Кандидат социологических наук, доцент кафедры.

По окончании МГИМО (У) в 1989 году работал обозревателем по странам Западной Европы в «Литературной газете»; обозревателем, заместителем редактора, а позже – редактором отдела финансов в издательском доме «КоммерсантЪ»; заместителем главного редактора в газетах «Русский телеграф» и «Время новостей». Руководил Московским бюро журнала OST in WEST (Мюнхен, Бавария), был членом редакционной коллегии журналов «Компания» и «Популярные финансы». Сотрудничает с рядом интернет-ресурсов, альманахом «Лаборатория рекламы, маркетинга и Public Relations», а также еженедельником «Огонек». В марте 2004 года стал одним из основателей учебного центра РАМИ «РИА Новости», где провел ряд тренингов для журналистов и представителей пресс-служб. Лауреат премии Союза журналистов России за лучшее журналистское произведение на экономическую тему 1993 года, премии Ассоциации российских банков 1999 года.


Бесплатная юридическая консультация:

Преподает на МЖ с 1997 года. Читал курс «Деловая журналистика», «Зарубежная журналистика», ведет мастер-класс журналиста на младших курсах; читает лекции по курсам PR-технологии и бизнес-PR.

В декабре 2003 года защитил на Кафедре социологии диссертацию «Печатные СМИ как автор социальных реформ в России».

Источник: http://www.luchnik.ru/jury/u_11/

Лента: Общество

Высшее образование души:о работе преподавателя и профессии журналиста

Бард Александр Дольский утверждает: «Чтобы судьбу, как задачку, решить, мало постигнуть азы мирозданья. Есть еще образованье души – самое высшее образованье». Эти строчки декан факультета международной журналистики (МЖ) МГИМО Ярослав СКВОРЦОВ процитировал в разговоре о преподавании в вузе. Как должны между собою соотноситься профессионализм и мировоззрение будущего журналиста? Об этом и многом другом – наш разговор с преподавателем, который больше журналист, и журналистом, который больше преподаватель.

Ярослав Львович СКВОРЦОВ родился в 1967 году в Москве. Окончил факультет Международной журналистики МГИМО (У) МИД СССР в 1989 году. Работал обозревателем по странам Западной Европы в редакции «Литературной газеты»; обозревателем, заместителем редактора, а позже – редактором отдела финансов в издательском доме «КоммерсантЪ»; заместителем главного редактора в газетах «Русский телеграф» и «Время новостей». Руководил Московским бюро журнала OST in WEST (Мюнхен, Бавария), был членом редакционной коллегии журналов «Компания» и «Популярные финансы». Сотрудничает с рядом интернет-ресурсов, альманахом «Лаборатория рекламы, маркетинга и Public Relations, а также еженедельником «Огонек». Член редсовета журнала «Фома». В 2004 году стал одним из основателей учебного центра РАМИ «РИА Новости». С 2001 года – заместитель декана факультета Международной журналистики МГИМО, с 2005 года – декан. Лауреат премии Союза журналистов России за лучшее журналистское произведение на экономическую тему 1993 года, премии Ассоциации российских банков 1999 года. Кандидат социологических наук. Владеет немецким, английским, французским языками. Женат, имеет сына.

Между человеком и профессионалом


Бесплатная юридическая консультация:

– Сегодня много говорят о том, что образование превращается в технологическое обучение студента навыкам, а воспитательная составляющая уходит. Как Вы к этому относитесь?

– По поводу этой тенденции часто высказывают опасения. Но знаете, есть и другая сторона. Любой преподаватель может очень легко оправдать свою некомпетентность примерно так: «Не пристало мне заботиться о навыках. Придумывать заголовки, работать в кадре, верстать газетную полосу – всему этому студента научат на практике! Мы же в высшей школе должны вложить в него душу. «

– То есть, с Вашей точки зрения, воспитания в образовании быть не должно?

– Ну почему же? Воспитательная составляющая, безусловно, должна быть в образовании. Потому что образование – это процесс созидания новых навыков, новых знаний – а значит, и новой личности. Просто между передачей навыков и мировоззрением должно быть равновесие. Не бывает такого, чтобы преподаватель, читая лекцию, говорил: это имеет отношение к обучению, а это к воспитанию. А мы почему-то хотим, чтобы либо одно, либо другое. «Что Вы делаете, зачем Вы учите его держать напильник? Вы душу в него вложите». Или: «Расскажите ему, что такое молоток – больше от Вас ничего не требуется».

– А как в таком случае воспитательная составляющая реализуется?

– Там, где возникает человеческий фактор, возникает и воспитательная составляющая. Потому что система отношений «учитель-ученик» изначально предполагает, что «крошка сын к отцу пришел». То есть человек пришел с чем-то конкретным, с какой-то целью. И здесь огромную роль играет личность преподавателя: ведь образование души осуществляется через общение с человеком. С учителем, который может быть примером, авторитетом. А вот для того, чтобы такое право быть наставником заслужить, учителю нужно исполнять те функции, которые изначально приписаны работе преподавателя – обучить тонкостям своего ремесла. Научить каким-то конкретным навыкам и вещам. Рассказать, поделиться, делая это искренне, неформально.


Бесплатная юридическая консультация:

Среди преподавателей бывают разные люди. Для одних звонок прозвенел – и все: «Я свое отчитал. И в журнал два часа могу записать». Есть второй вариант. У преподавателя пара пропадает, он приходит в деканат и спрашивает: «Когда я могу им пропущенную лекцию прочитать?» Не в двух часах дело-то. Важно, чтобы студенты эту тему знали. Есть третий случай: это «сумасшедшие» преподаватели, которые специально остаются после работы – и проводят со студентами ролевые игры, устраивают поездки, встречи с разными людьми. У нас на факультете потребность во всем этом вылилась в появление Клуба МЖ. И все это – из желания чем-то поделиться, что-то рассказать. И такое общение как раз дает воспитательную составляющую.

– То есть разговор о ценностях может идти в формате преимущественно околоучебной деятельности?

– Не только. Ведь воспитание в вузе – это по большому счету создание правильного климата – такой обстановки, в которой человек пошлый и грубый чувствовал бы себя некомфортно. Простой пример: лектор закончил читать лекцию, вышел из аудитории – и кто-нибудь из студентов говорит: «Да уж – полное фуфло». А остальные слушают – и воспринимают подобные слова как нечто нормальное. Но очень важно, чтобы в аудитории нашелся другой студент, которого преподаватель зацепил настолько, что тот отреагирует на слова своего однокурсника: «Почему же ты это самому лектору не сказал? Почему, когда тебя спрашивают на парах, ты двух слов связать не можешь, а тут вдруг разошелся: мол, «профессор лопух – сам ничего не понимает». Знаешь, такая двуличность не делает тебе чести». Преподаватель должен постоянно «прощупывать» своих студентов. Слушать их мнения. Обсуждать их доклады. Читать их материалы. Зачем? Чтобы понять студента до конца – не просто как человека, пришедшего на пару, но и как человека вообще.

– А где та золотая середина между обучением навыкам и образованием души?

– Мне кажется, ее очень просто найти, если подходить к студенту как к человеку, которого. по-настоящему любишь. Не в том смысле, что жалеешь и закрываешь глаза на его ошибки и прогулы. Но просто хочешь сделать так, чтобы, выйдя из стен института, он не наступал на одни и те же грабли и чувствовал себя в жизни уверенно – и в профессиональном, и в человеческом плане. При таком подходе и с навыками, и с мировоззрением у него все будет в порядке.

– А насколько важна ценностно-воспитательная составляющая для журналистов?


Бесплатная юридическая консультация:

– Знаете, часто возникает вопрос: чем должен отличаться православный врач от просто врача? Как правило, ответ дается примерно такой: «Православный врач сначала помолится, а потом станет оказывать помощь». Но если человек истекает кровью, то молиться, простите, некогда. Вернее, молиться надо – но про себя. А отличие, на самом деле, в одном: можно просто механически делать работу – удалить, зашить, прочистить, а можно относиться к чужой боли как к своей. К любой работе важно подходить с душой. А с чем ты имеешь дело: с живым пациентом или печатным текстом – вопрос второй.

За семь лет преподавания в вузе у меня было два студента, которым я в разные годы говорил одну и ту же фразу: «Молодой человек, вы будете великим журналистом. У меня к вам только одна большая просьба – нигде никогда и никому не говорите, что вашим преподавателем был я. Вы приобрели великолепные профессиональные компетенции. Но что касается человеческих качеств, под этим я подписаться не готов. Потому что этому я вас не учил».

– Два студента за семь лет – это много или мало?

– Думаю, много. При этом я не считаю себя максималистом.

Образование или школярство?


Бесплатная юридическая консультация:

– Последние пятнадцать лет Россия активно пытается брать пример с Запада. Насколько эффективна эта политика в плане образования?

– Очень часто те или иные западные образовательные модели не приживаются в России. Что поделаешь – другая ментальность. Знаете, в чем разница между нашими студентами и американскими? В мотивации. Она либо есть, либо нет. На чем основана система высшего образования в США? На первое занятие лектор приносит силлабис своих предстоящих лекций. То есть конспект всех тем на предстоящий семестр с указанием основных позиций, литературы и т. д. Что будет делать российский студент? Возьмет конспект – и в следующий раз преподаватель увидит студента только на зачете. А американский? Перед каждым занятием он прочитывает предстоящую тему – и урок начинается с фразы входящего преподавателя: «Какие ко мне есть вопросы?» И студент спрашивает. И по этим вопросам видно, что он готовился к этой встрече. И что он пришел заинтересованным. И как ни странно, именно консультация – не лекция, не семинар, не мастер-класс – является самой эффективной формой обучения.

– А почему же эта система не срабатывает у нас?

– Потому что в нашем сознании слишком укоренилась такая вещь, как школярство. Главные образовательные средства при такой системе – это розги, постоянные контрольные, вызовы родителей в школу, зловещие записи красной ручкой в дневнике. Словом, это система принуждения. Но одного человека это дисциплинирует и заставляет быть строже к себе, а вот в другом вызывает внутренний протест. А потом вчерашний школьник приходит в институт и. для него начинается «не жизнь, а малина»: никто с плеткой не стоит, никто не заставляет, спрашивают не на каждом уроке, а раз не спрашивают, значит, можно не ходить. Ведь школярство не подразумевает добровольного обучения, не подразумевает вовлеченности ученика в процесс: написал работу, сдал – и забыл обо всем. Поэтому сегодня – к сожалению – многие студенты просто не понимают, что они хотят получить на выходе. Они заинтересованы в дипломе, а не в новых знаниях. То есть не в образовании.

– А что можно противопоставить школярству в вузе?


Бесплатная юридическая консультация:

– Честную работу преподавателя. С этим тоже не все сегодня просто. Один пример: нынешние требования госстандарта в области образования позволяют МГИМО соответствовать этому стандарту только на пятьдесят процентов. В остальном от него можно отступать. И большинство преподавателей воспринимают это, казалось бы, вполне резонно и тоже, кстати, в духе школярства: «Вот здорово – «обязалово» свелось до половины. Все остальное – делаю как хочу». Но ведь, на самом деле, имелось в виду совершенно другое: если есть в этом стандарте то, что я могу улучшить, то ровно половина – в моем распоряжении! На пятьдесят процентов я обязан выполнить стандарт как по готовому рецепту – без отступлений. Но в остальном – я имею полное право придумать новую схему, предложить новую литературу по этой теме и т. д. И дальше этой схеме следовать. Конечно, это удвоенная, а то и утроенная работа. Но если она будет делаться, то наверное, школярство будет сходить на нет. Тогда студента можно будет «зацепить» и дать понять: ему нужно знание, а не просто диплом. Это и будет образованием. Работать так, разумеется, трудно. Но «трудно» – от слова «труд». А не от слова «усталость».

– Сейчас при МГИМО строится православная церковь, Вы являетесь старостой прихода. Насколько храм важен для образовательного процесса?

– Думаю, полноценно говорить об этом можно будет, только когда храм построят. Пока можно разве что поделиться некоторыми соображениями. Вы наверняка помните, какая полемика развернулась года два назад, когда было принято решение о строительстве храма при МГИМО. Многие искренне возмущались: не нарушение ли это закона об отделении Церкви от государства, не подавление ли это свободы совести? Как это так – в светском вузе – и вдруг храм? Тогда нам пришлось объяснять, почему это нужно – причем нужно не только верующим православным людям, но и вообще всем студентам и преподавателям.

Увы, многие из нас до сих пор еще живут прежними представлениями о том, что означает «светское» – для них это синоним атеистического. В советской Конституции за словами «Церковь отделена от государства» следовало дополнение «и школа от Церкви». В российской Конституции такого, однако же, нет (см. статью 14). Поэтому храм при вузе – это вовсе не нарушение закона. Вот если бы студентов заставляли его посещать и не допускали бы в противном случае до экзамена – вот тут нарушение было бы несомненым. Но ведь такая глупость никому из нас и в голову прийти не может. Вера – дело добровольное, очень личное, сокровенное.

Но студенты МГИМО – будущие журналисты и будущие дипломаты, которым предстоит защищать интересы нашей страны на мировой арене – ничего не потеряют от возможности лучше узнать духовную традицию, лежащую в основе российской культуры. А для кого-то (причем не только студентов, но и преподавателей) этот храм может стать первой ступенькой в мир Православия. Не секрет, что ищущему человеку подчас психологически очень трудно пойти в церковь: он боится столкнуться там с чуждыми ему людьми, боится по незнанию вызвать в свой адрес агрессию. Здесь же, в храме при родном университете, где прихожане – такие же студенты, ему будет проще преодолеть этот понятный барьер.

Но это – в будущем, а пока идет строительство храма. И должен сказать, что оно во многом образовывает меня самого. Объясню, почему: мы встречаем огромное количество трудностей на нашем пути. И есть бытовое понимание – возникла некая задачка, одним способом она не решается, значит, мы попробуем зайти с другой стороны. Но когда говоришь об этом настоятелю храма, священнику Игорю Фомину, он может очень спокойно ответить: «Не стоит. Еще не время. Раз все сейчас так произошло, то пока надо смириться». Конечно же, можно было бы написать бизнес-план – и года через три храм был бы построен. Но церковь – это не просто сооружение. И построить ее для того, чтобы отчитаться перед начальством, я себе позволить не могу.

В этом плане строительство храма – большая школа. На многие вещи я стал смотреть по-другому. Но относительно спокойно я вздохну только тогда, когда у храма святого благоверного Александра Невского при МГИМО появится хотя бы фундамент. И для меня это – дело чести.

Покорить космос или подмести улицу?

– Можем ли мы говорить о том, что в России на сегодняшний день сложилась система общественных СМИ?

– Думаю, не можем. В общественных СМИ должен быть слышен голос общества, но у нас сегодня он даже не угадывается. И говорить о нашем обществе, как о некоем целостном организме со своим голосом, который может быть трансформирован и передан, пока, увы, не приходится. Потому что российское общество сегодня – слишком разнородно. Просто внутри каждого отдельно взятого человека нет осознания себя как гражданина России. Как москвича или петербуржца – да. Как инженера или преподавателя – тоже. Но нет осознания себя частичкой того, что называется народом Российской Федерации.

– А что можно сделать, чтобы ситуация изменилась?

– Знаете, страховщики давно подсчитали, что человек начинает задумываться об обращении к их услугам тогда, когда его доход в месяц начинает превышать 300 долларов США. То есть когда уже есть смысл что-то страховать – велосипед, автомобиль, квартиру. И мне кажется, что общество начнет осознавать себя обществом, когда некие первичные задачи людьми будут решены. Это означает, что дети накормлены, потолок в квартире не протекает, в холодильнике есть продукты. Я разумеется, не имею в виду, что потребительские интересы всегда и во всем превалируют. Нет, конечно! Но общество обделенных и недовольных принципиально не может созидать. Это общество раздирающее, уничтожающее. Как «марши пустых кастрюль» в начале девяностых годов: люди, которые объединились по поводу общего врага и по принципу «против кого дружим», не в состоянии предложить позитивную программу. Они могут только протестовать и топтаться на месте.

– Допустим, станет у нас все хорошо в потребительском плане. Неужели сразу все изменится?

– Материальная стабильность – просто стартовая площадка. И остановиться на ней – то же самое, что сидеть в ракете, которая никогда не взлетит. Безусловно, главный шаг – это осознание себя обществом в моральном плане. Вот пример: можно по-разному относиться к немцам, но послевоенная Германия за одно поколение из нации морально подавленной превратилась в нацию, дающую повод говорить о себе с уважением. Казалось бы, нам, православным христианам, свойственно покаяние, но кто из российских лидеров за всю историю хоть раз сказал: «Простите, люди». Конечно, нотки покаяния можно услышать в выступлении Бориса Николаевича Ельцина 31 декабря 1999 года, когда он сложил с себя президентские полномочия. Вопрос неоднозначный, но все-таки, мне кажется, что говорить об этой речи как об акте покаяния не приходится. А Вилли Брандт, как мы помним, в Варшаве встал на колени – не как простой человек, а как канцлер ФРГ – и от лица немецкого народа попросил прощения за все, что было содеяно. Такое общество консолидируется вокруг осознания себя единым народом – со своим прошлым и настоящим. Со своими ошибками и со своими перспективами.

– А почему у нас так не получается?

– Владыка Георгий, архиепископ Нижегородский и Арзамасский, сказал однажды поразительно точную вещь: у русского народа есть великая миссия, которая одновременно является и его великой бедой. Мы можем «легко» покорить Енисей, построить ДнепроГЭС или первыми подняться в космос, но нам намного тяжелее покрасить забор, подмести улицу или просто убрать мусор, который мешает идти от калитки до дома. Мы не умеем жить в небольшой общине – среди самых близких. А именно с этого начинается общественное самосозание, и как следствие – сплоченное общество.

Если еще раз обратиться к старушке Европе, то там можно найти массу примеров, когда у людей есть общие интересы, которые ограничиваются очень небольшой территорией – своей областью, своим городом. Поэтому регионализация СМИ – доминирование газеты вашего края над любой общенациональной – является отличительной чертой СМИ Германии, Франции, Швейцарии. Житие в рамках тесного сообщества – вещь по-человечески вполне понятная и осязаемая. И в таком обществе будут появляться настоящие общественные СМИ.

– Существует клише, что СМИ призваны служить обществу? Вы бы согласились?

– СМИ служат не только обществу. Коммерческие СМИ, реализуя профессиональные амбиции журналистов, служат своему хозяину: и выражается это не обязательно в том, что они воплощают его мысли и его «заказ», а хотя бы в том, что отрабывают вложенный в них капитал.

Что же касается общества. Отвечая на вопрос «Служат ли современные российские СМИ обществу?» одной фразой, могу сказать: немногие и недостаточно. Но отдельным институтам отдельные российские СМИ, безусловно, служат. Например, в начале 90-х годов наблюдался небывалый подъем печатных СМИ. И на этой волне появилась газета «Инвалид». У нее было очень важное предназначение, ведь в то время тема инвалидов в обществе не поднималась: дескать, «давайте об этом не будем, чтобы не портить хорошее настроение». А в этой газете была поставлена конкретная задача: есть такое болезненное явление – и к нему надо привлекать общественное внимание. Это служение обществу? Безусловно. Но во имя кого? Во имя диалога общества и государства? Ничего подобного. Во имя диалога общества с самим собой. К сожалению, такие «ростки», как «Инвалид», очень быстро загнулись – по одной простой причине: не хватило финансовой поддержки.

– А сегодня подобные примеры можно встретить?

– Мне кажется, телепрограмма «Жди меня» – пример общественного служения. Другое дело, что на нашем телевидении таких примеров крайне мало. Что касается остального спектра СМИ: в середине 90-х годов частный коммерческий Издетельский дом «Коммерсантъ» предложил обществу идею, которая жива до сих пор, – Российский фонд помощи, деятельностью которого руководит Лев Амбиндер. Журналист посредством ежедневной газеты помогает находить деньги на лечение тех, кто сам себе дорогостоящие лекарства или операции позволить не может. Причем через руки Амбиндера и его коллег деньги вообще не проходят. Он как журналист работает исключительно с информацией – делает так, чтобы тот, кто может помочь, узнал о том, кто в помощи нуждается. И сводит их. И это начинание сегодня получило продолжение. Этому же принципу сегодня следуют «Комсомольская правда», «РИА Новости». Конечно, не приходится говорить, что такие СМИ «от А до Я» занимаются только общественным служением. Но и в этом направлении они тоже усилия предпринимают.

Менять формулировки, не изменяя позиций

– А то, что принято называть «православной журналистикой», служит обществу, с Вашей точки зрения?

– Журналистика может быть православной по форме, а может быть православной по духу. Эта вторая – журналистика миссионерская. Она дипломатична и умеет гибко менять формулировки, не изменяя при этом позиций. Умеет подбирать правильные слова и ориентироваться в сложных коммуникационных ситуациях. А главное, она направлена вовне и доносит новое знание: то есть распространяет свои ценности в той среде, которая пока эти ценности не разделяет. А это – и есть миссионерство. И этого сегодня – очень мало. А вот другой журналистики – православной по форме – намного больше. Только миссионерством она не является. Потому что варится в собственном соку. Я часто оказываюсь на встречах православных журналистов – и порой у меня создается ощущение, что я попал в закрытую касту, где все разделяют общий круг интересов и пытаются друг друга еще раз в этом убедить. Узок круг этих людей. И они ничего не пытаются сделать, чтобы этот круг расширить.

В свое время я занимался финансовой журналистикой. Нас таких на тот момент в Москве было человек пятнадцать. И вот мы собирались тесным коллективом и обсуждали собственные тексты. Однажды, когда наши жены нас слушали, одна из них спросила: «Скажите, а вы что – друг для друга все эти статьи пишете?» В православной журналистике сегодня происходит примерно то же самое. Как будто люди выпускают двадцать православных газет, чтобы читать их друг другу вслух. Но журналистика заканчивается тогда, когда образуется яичная скорлупа и круг людей, которым адресован твой текст, заранее определен. Если двадцать два православных человека соберутся, что-то обсудят, потом напишут об этом каждый в своей православной газете и это дойдет до двухсот человек, постоянно эти газеты читающих, это не будет массовой коммуникацией. Потому что новые люди сюда не подключатся. А это – принципиально важно. Поэтому нужен постоянный поиск новых форм, чтобы твоя мысль доходила до все новых и новых читателей. В журналистике должен быть не круг читателей, а открытая спираль.

– А как этого добиться?

– Представить себе свою аудиторию. Ведь часто бывает так: сходишь на мероприятие, заразишься атмосферой, которая там царит, и думаешь: «Ну сейчас напишу так напишу!» А потом вышел на улицу, сделал глоток свежего воздуха и понял: для твоего православного друга, разделяющего твои взгляды, такой текст подойдет. Но вот для других людей – пока далеких от твоих ценностей – такого подхода недостаточно. И твой текст в них «не попадет». И вот тут-то начинается журналистская работа: «Все считают так-то, а вот знаете, парадоксально, но факт. » И так далее. Словом, начинаешь нащупывать, как эту мысль обратить к людям так, чтобы это их «зацепило». Это вообще принцип журналистики как таковой – центральный момент ремесла! Но в случае с православной журналистикой он приобретает особый смысл, потому что только в случае поиска новых решений возникает миссионерство. И тогда среди людей начинаешь слышать: «Помнишь, вчера мы с тобой на эту тему говорили? Смотри, как раз сегодня об этом пишут. «

– А нужно ли в миссионерских целях писать на журнале, что он – православный?

– Знаете, я однажды заметил, что если в Нью-Йорке на такси есть наклейка «proud to be american», то за рулем будет обязательно сидеть какой-нибудь непалец в чалме. И о чем его ни спроси, он будет начинать свой ответ со слов: «Мы, американцы. » Это я к тому, что на обложке не обязательно писать слова «православный журнал». Это должно быть понятно просто по тому, что ты читаешь и чувствуешь: этот журнал делают православные люди. И этого не надо объяснять. Иначе может получиться, как в известном анекдоте: «Девушка, Вы москвичка?» – «Да, а шо?» С моей точки зрения, позиционирование себя как православного журнала – путь не совсем оправданый. А православная направленность должна читаться между строк. И читаться явственно. Ведь приходя в гости, мы не объявляем с порога: «Я – интеллигент в третьем поколении». Это либо заметно, либо нет.

Есть и другой момент: игра слоганами может быть ущербной. В свое время «Альфа-Банк» придумал себе девиз: «Банк для солидных клиентов». И потом кусал локти – люди просто испугались, что не впишутся в такие «рамки», и побаивались пользоваться услугами банка. А слоган в случае СМИ – это определение целевой аудитории. Но разве есть такая целевая аудитория, как православные люди? Получается, есть журнал «Пушкин» – «толстый журнал для читающих по-русски». Газета «Иностранец» – «для тех, кто уезжает навсегда, на время или остается дома». Газета «Чарка» – «для пьющих и непьющих». И журнал для православных.

– Вы говорите, что на обложке миссионерского журнала не обязательно писать «православный». Но как же наш «Фома», где это слово присутствует? Вы считаете это ошибкой?

– Как-то пару лет назад мы обсуждали этот вопрос с коллегами. Я тогда предложил оставить просто «журнал для сомневающихся». В чем? Да тут же «новый» читатель сообразит, в чем: посмотрит обложку, прочтет в оглавлении названия двух-трех материалов и поймет. Он же не глуп, читатель журнала «Фома», вовсе не глуп.

– Значит, православные издания, с Вашей точки зрения, – нонсенс?

– Как Вам кажется, журнал «Russia Profile» – православный? По форме – безусловно нет. Тематически – тоже. Но то, что его главный редактор – Андрей Золотов, прихожанин храма св. Татианы при МГУ, позволяет мне говорить, что этот журнал – по своему духу именно православный. Но при этом спросите кого-нибудь: «Золотов – православный журналист?» Ответят: «Да с чего Вы взяли?» И, тем не менее, я абсолютно уверен, что его можно назвать православным журналистом. И его журналистика – смыслово православная. А не формально. Потому что он на своем рабочем месте не делает ничего, что противоречило бы его мировоззрению как православного.

Или другой пример. Кирилл Харатьян – заместитель главного редактора «Ведомостей», а до этого замглавного редактора «Коммерсанта». Он по-настоящему православный журналист – то есть православный человек, который профессионально занимается своим делом – журналистикой.

– А что значит «по-настоящему православный»? В чем это проявляется?

– В том, что человек становится иным. Он создает вокруг себя особый климат. Что когда он уходит, ощущаешь потерю. А объяснить это. Как объяснить? А что такое, например, Божья благодать? В ощущении крыльев за спиной? Во внутренней уверенности, что тебя Кто-то ведет? Невозможно сказать – у каждого по-своему.

Источник: http://www.rodon.org/society630